Борьба государства с "экстремизмом" – системная угроза для гражданской активности

Выступая в Петербурге на совещании по совершенствованию работы правоохранительных органов в ноябре 2008 года, Дмитрий Медведев поручил правоохранительным органам уделить особое внимание расследованию дел, связанных с экстремизмом и ксенофобией. "Этот фактор, особенно в условиях финансовых сложностей, может использоваться совершенно определенным образом", - подчеркнул президент.

Адресаты обращения главы государства напряглись и выдали к 16 декабря Распоряжение Генеральной прокуратуры РФ, МВД РФ и ФСБ РФ NN 270/27р, 1/9789, 38 "О совершенствовании работы по предупреждению и пресечению деятельности общественных и религиозных объединений по распространению идей национальной розни и религиозного экстремизма".

Документ подписали генпрокурор Юрий Чайка, министр внутренних дел Рашид Нургалиев и директор ФСБ Александр Бортников.

После новогодних праздников президент лично донес суть и приоритетность борьбы с явлением EXTREMISM TM личному составу указанных структур.

6 февраля 2009 года на расширенном заседании коллегии МВД России президент России Дмитрий Медведев и спикер Совета Федерации Сергей Миронов высказались за ужесточение борьбы с экстремизмом. Медведев заявил, что "экстремизм - системная угроза национальной безопасности" и что в МВД будут созданы специальные подразделения по борьбе с ним. Глава государства призвал милиционеров следить за такими действиями "очень и очень внимательно". Для большей остроты зрения ровно за пять месяцев до этого, 6 сентября 2008 года президент своим Указом № 1316 подарил милиционерам лупу в виде Центра по противодействию экстремизму.

25 февраля 2009 года Дмитрий Медведев принял участие в расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры. Он призвал прокуроров обратить повышенное внимание на проявления экстремизма. По его словам, такого рода действия прямо связаны с попытками дестабилизировать ситуацию в стране. Он потребовал пресекать любые действия, направленные на разжигание межнациональной, межрелигиозной и социальной вражды, а виновных в совершении таких действий привлекать к ответственности.

29 февраля 2009 года Дмитрий Медведев выступил на расширенном заседании коллегии ФСБ России. Он заявил чекистам: "В числе первостепенных задач остается и жесткое противодействие национализму и экстремизму. Любая пропаганда сепаратизма, национализма, религиозной нетерпимости - это, безусловно, вызов стабильности, единству нашего многонационального государства". Сказано трижды, доведено лично, можно не сомневаться, что не понявших не осталось.

К слову сказать, анализируемый документ не опубликован. Лучше всего про такую ситуацию сказала Конституция России в статье 15: "Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения". Официально - значит, в "Российской газете". Попробуйте поискать сами. Распоряжение после прочтения у правозащитника-неюриста вызовет крайнее возмущение. Но, боюсь, это тот нечастый случай, когда наличие юридического образования дает более объективную картину. Документ этот обоюдоострый. На практике все будет зависеть от того, какой умысел будет направлен у лица, его применяющего. Иллюзий насчет добросовестности силовиков у меня лично нет. За то есть знание "палочной системы" и показателей раскрываемости, выявляемости, разобщаемости, завербованности и прочая.

 

Бочка дегтя

В целом складывается ощущение, что текст или как минимум преамбула написана не столько юристами, сколько пиарщиками: словесные конструкции, намеки, слова-якоря, умелая драматизация и игра с подтекстом на оставят равнодушным заинтересованного читателя.

В преамбуле распоряжения перечислены шесть молодежных формирований: скинхеды, АКМ НБП, ДПНИ, РНЕ и Национал-социалистическое общество. При этом сказано, что они "существуют практически во всех регионах России". Понятно насчет РНЕ и НБП, эти организации признаны судом экстремистскими и их деятельность запрещена (в отношении РНЕ - судами ряда российских регионов, а НБП - Верховным судом России). Понятно про НСО - организация ставила цель захват власти, не исключала насильственные методы, никогда не имела официальной регистрации и де факто разобщена оперативным путем. А остальные причем? ДПНИ, как бы к нему ни относиться, позиционирует себя как законно действующее без регистрации общественное объединение с учредительным съездом и уставом, вывешенном в открытом доступе. АКМ, согласно уставу, "является самостоятельной всесоюзной коммунистической молодежной организацией". Какие могут быть претензии к этим структурам?

А то, что они существуют практически по всех регионах, - это хорошо или плохо? Но если взять абзац выше и ниже, складывается четкое впечатление, что перечислены именно экстремистские объединения, которые совершают "большое количество преступных посягательств экстремистской направленности". Думаю, у каждого участника этих незапрещенных организаций, в отношении которых действует установленная адмрегламентами Минюста России "презумпция добросовестности деятельности", есть правовые основания для обжалования этого распоряжения в Верховном суде России как незаконного и затрагивающего его права и законные интересы. Заключение специалиста-лингвиста по тексту будет очень хорошо смотреться приложением к такому заявлению. Текст распоряжения пестрит огромным числом квази-юридического новояза, стигматизирующего образ врага, но при этом абсолютно нигде не встречающегося в законодательстве:
"экстремистски настроенные объединения"
"молодежные неформальные объединения"
"экстремистские проявления"
"радикальные сообщества"

"Порадовало" поручение министра внутренних дел России своим подчиненным "осуществлять оперативное сопровождение проверок территориальных органов Минюста России, ФМС России". То есть одной рукой государство снижает прессинг над НПО, сокращает периодичность проверок, вводит льготы для малых организаций и регламентирует контрольные процедуры. А с другой вводит заведомо незаконную форму оперативно-розыскной деятельности, прямо запрещенную федеральным законом.

Здесь же прямо предусматривается не только как возможное, но и крайне требуемое полномочие по вмешательству в деятельность де юре законных общественных объединений с целью их фактической ликвидации: "Считать одним из важнейших направлений работу по нейтрализации и разобщению объединений, члены которых склонны к экстремизму. Для этого на постоянной основе анализировать деятельность радикально настроенных сообществ. Осуществлять контроль за процессами, происходящими внутри этих группировок. Отслеживать изменения в составе их участников и лидеров, прогнозировать возможные разногласия, влекущие раскол объединений".

Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" недвусмысленно высказывается по этому поводу: "Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается: принимать негласное участие в деятельности зарегистрированных в установленном порядке и незапрещенных политических партий, общественных и религиозных объединений в целях оказания влияния на характер их деятельности".

Милиционерам указано "активизировать работу по сбору и документированию сведений, необходимых для подготовки в суд заявлений о ликвидации и (или) запрете объединений, цели или действия которых имеют экстремистскую направленность". Если учесть, что направлять в суд иски о ликвидации НПО милиция не уполномочена, предполагается, что она будет фактически оперативным подразделением Минюста и прокуратуры по сбору оперативной информации о деятельности общественных объединений.

Если учесть, что право на свободу объединения предусмотрено в главе "Права и свободы человека и гражданина" Конституции России (статья 30), а "положения настоящей главы составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией", призыв коллег-юристов тт. Чайки, Нургалиева и Бортникова выглядит демонстративно антиконституционным.

Не менее приятным показалась поручение "считать одним из важнейших направлений работу по нейтрализации и разобщению объединений, члены которых склонны к экстремизму". "Склонность к преступлению" как штамп рецидивиста и прямое нарушение презумпции невиновности в свое время послужила основанием отмены спецконтроля за ранее судимыми гражданами.

Документ четко обозначает четыре направления желаемого удара: неформальная молодежь, СМИ, Интернет и общественные объединения. Именно потому он неоднократно выходит за пределы полномочий трех авторских ведомств и залезает в функции Министерства юстиции, Россвязькомнадзора и Росфинмониторинга. Как относятся к этому руководители соответствующих ведомств, неизвестно.

 

Ложка мёда

Как известно, почти во всем можно найти позитив. Как юриста, меня порадовала лишь концовка распоряжения. В ней прокурорам указано:

"Возвращать для производства дополнительного расследования уголовные дела о преступлениях экстремистской направленности, в которых отсутствуют данные о принятых мерах к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств преступления, выявлению и устранению причин и условий, способствовавших его совершению, установлению причастности виновных лиц к деятельности какого-либо объединения".

Именно такое решение мы увидели на этой неделе в деле о нападении нацискинхедов на лагерь анархоэкологов в Ангарске, которое привело к гибели одного и насилию над двумя десятками других. При явных признаках мотива идеологической ненависти в преступлении, в первую очередь, в материалах уголовного дела, следствие этого признака в объем обвинения не включило. Очевидно, что установка прокурорам на выявление причин и условий в виде мотива ненависти, как на следствии, так и в судебном заседании, имеет абсолютно позитивное значение. Доказательства и позиции сторон все равно оценивает в итоге суд, а замалчивать истинные причины националистических вылазок правоохранительным органам будет уже сложнее.

 

Об авторе: Павел Чиков,
к.ю.н., председатель Межрегиональной правозащитной ассоциации "Агора".