Уроки обыска

Татьяна КосиноваТатьяна Косинова: "Мог ли пострадать имидж "Мемориала"? Вряд ли. К его проектам привлечено теперь внимание историков, журналистов и благотворительных фондов. В третий раз он выдвинут на Нобелевскую премию мира. Скорее пострадал имидж СКП РФ и Прокуратуры..."

 

 

 

 

 

 

24 февраля дело об обыске в "Мемориале" по прокурорской кассации будет рассматривать Санкт-Петербургский городской суд. При этом все изъятые электронные архивы, жесткие диски и другие материалы по советской истории, собранные за двадцать лет, "Мемориалу" так и не вернули.

Как известно, декабрьский обыск в "Мемориале" в Петербурге вскоре судом первой инстанции был признан незаконным. Сотрудники СКП РФ по Центральному району Петербурга были вынуждены обосновывать свои действия в суде в связи с жалобой НИЦ "Мемориал".

И к всеобщему удивлению решение о незаконности обыска в "Мемориале" продемонстрировало, прежде всего, бессилие силовиков перед независимым судом. Да, здесь и сейчас - 20 января 2009 года в Дзержинском суде Петербурга, судья Андрей Павлович Шибаков принял решение, которое "позволяет надеяться на будущее российского правосудия". Многие наблюдатели решили, что на этом страсти улеглись, и сюжет завершен.

Однако уже на следующий день, 21 января, старший помощник прокурора Центрального района Петербурга Владимир Васюков, защищая честь мундира, обжаловал постановление судьи Шибакова, и в силу оно не вступило.

История этой спецоперации еще не закончилась. Но уже сейчас она имеет отношение больше к истории страны, нежели к "Мемориалу". Это не история "Мемориала".

Возможно, ею "был запущен механизм, работающий по инерции, а люди, в головах которых это родилось, все еще принимают активное участие в общественной жизни", как пишет Зигмунт Джечиловский. Но она, чем дальше, тем больше кажется достойной жанра памфлета. Как иначе точно описать ее абсурд и безумие, не соотносимые с реальностью? При этом продолжающими иметь к ней отношение. Сплошной когнитивный диссонанс, да и только.

Всерьез разбирать доводы ее исполнителей о связях газеты "Новый Петербургъ" с "Мемориалом"? Но они всегда были и продолжают оставаться идеологическими антиподами. Или анализировать навязчивые мысли ее заказчиков о вредоносности "Мемориала", мешающего проводить правильную политику памяти? Как-то глупо. Не кричать же всякий раз "Сатрапы! Позор!".

Взять, к примеру, главного исполнителя сюжета "обыск" - второклассного юриста М.Г. Калганова из следственного отдела Центрального района СУ СКП РФ по Санкт-Петербургу.

Начиная с марта 2008 года, он стал заметен в городе как один самых скандальных ньюсмейкеров, оформитель нелепых арестов - то Максима Резника в марте, то телевизионной группы в ноябре, словом, следователь "специального назначения".

Но всякий раз эффект активности Калганова был противоположен его ожиданиям: через восемнадцать дней городской суд признал арест Резника незаконным, в сентябре его дело и вовсе развалилось у того же судьи А.П.Шибакова, а для журналистов он стал откровенно щедринским персонажем.

Молодой, амбициозный, дидактичный, открыто симпатизирующий основателю ВЧК - на стенах кабинета фотография Дзержинского и цитаты из чекистских постановлений 1918 года - как и положено, резкий. На процессе шумно вскакивает, гремя стулом, говорит стремительно, невнятно и путано, аудиозапись его слов расшифровке практически не поддается.

Как он сам сказал 16 января на первом судебном заседании в Дзержинском суде, ему "срочно" понадобилось провести обыск в "Мемориале" 4 декабря. Якобы по данным оперативного наблюдения за офисом НИЦ "Мемориал" в марте и ноябре 2008 года, в подъезд дома на улице Рубинштейна, в котором тот находится, дважды входил бывший редактор газеты "Новый Петербургь" Алексей Андреев (его уголовным делом Калганов занимается с сентября) и мог укрыть в нем материалы и финансовые документы, "представляющие интерес для органов предварительного следствия". Других причин и мотивов для проведения обыска в суде представлено не было.

Но, как и во всех предыдущих случаях, аккуратно провести это "следственное действие" в "Мемориале" для Михаила Геннадьевича оказалось непосильным поручением: ни протокол надлежащим образом оформить, ни все процессуальные нормы соблюсти, ни аргументировать свои действия в суде он, как ни старался, не смог.

Зачем силовики пришли карать "Мемориал"?

Некоторые комментаторы в самом начале решили, что причина наезда - демонстрация в "Мемориале" фильма Андрея Некрасова "Бунт. Дело Литвиненко". Фильм был показан в центре на Рубинштейна дважды в ноябре прошлого года. НИЦ "Мемориал" периодически показывает не только этот, но и два предыдущих документальных фильма этого режиссера - "Детские рассказы (Чечня)" и "Недоверие". За два дня фильм в "Мемориале" посмотрели не больше ста человек - столько, сколько мог реально вместить 30-тиметровый зал в научном центре. По-видимому, все, кто хотел. Никакого ажиотажа или ощутимого резонанса фильм, следует признать, в Петербурге не вызвал.

Если посмотреть внимательно, то после разгрома дачи режиссера в Финляндии весной 2007 года, в период монтажа фильма для 60-го Каннского фестиваля, и требования посольства РФ во Франции в январе прошлого года исключить его из программы российских фильмов на фестивале в Нанте никаких других публичных скандалов с фильмом не связано, хотя его почему-то называют "запрещенным к показу в России".

Он доступен на нескольких сайтах, регулярно раздается на пикетах в разных городах. Сам Андрей Некрасов присутствовал на обоих премьерных показах в России, анонсированных СМИ, проводил дискуссии, отвечал на вопросы зрителей и прессы – 20 ноября в Москве и 23 ноября в Петербурге. Он при этом свободно, как и прежде, въехал в страну, ни разу не был, как водится, задержан за "неправильный переход улицы" и спокойно вернулся домой в Берлин.

Во время обыска в НИЦ "Мемориал" диск с фильмом открыто лежал на поверхности стола рядом с одним из компьютеров, из которого следователи изымали дисковод – он их не заинтересовал. Диски с фирменными этикетками и в типографских упаковках они не трогали, лишь неподписанные или помеченные маркером - рабочие копии. Так, например, их заинтересовала и была изъята копия диска с фильмом об украинском диссиденте Василе Стусе. Однако, даже весьма уважаемые издания транслируют эту недальновидную версию.

Когда мы не знаем причин чьих-то действий, директор НИЦ "Мемориал" Ирина Флиге предлагает "смотреть на результат". Что именно искали, никому до сих пор не понятно, но результат обыска очевиден - изъяты "базы данных, содержащие биографические справки более 50 000 жертв сталинских репрессий; результаты поиска нескольких сотен мест захоронения жертв репрессий; коллекция (более 10 000 изображений и текстов) "Виртуального Музея Гулага", уникального веб-ресурса, объединяющего более ста региональных российских музеев и т.д.".

"Может быть, наконец, прокуратура или следственный комитет заинтересовались нашим историческим прошлым?" - предполагает Ирина Флиге.

Обыск случился накануне международной научной конференции "История сталинизма. Итоги и проблемы изучения", которая состоялась в Москве 5-7 декабря 2008 года. И по уровню представительности и тематической широте была беспрецедентной для России. Одним из ее соучредителей и соорганизаторов был "Мемориал", который представляли Арсений Рогинский (один из ключевых пленарных докладов) и Ирина Флиге (доклад в секции "Память о сталинизме").

К конференции оказался приурочен выпуск относительно нового издания, появившегося в мае прошлого года, - печатного варианта "Русского журнала" - "Рабочих тетрадей". Там теперь раньше, чем на сайте, появляются многие ключевые тексты. Распространяется журнал крайне вяло и даже до Петербурга не доходит. Декабрьский номер вышел под заголовком "Политика памяти" и попал как раз на конференцию в первый же день ее работы.

Виртуально его содержание представлено в одноименном разделе сайта – "О политике памяти", который до середины января еще стоял в топах на главной странице "РР". Те, кто видел этот номер или этот раздел на сайте, особенно его "передовую статью" и некоторые другие материалы трактуют их появление как "идеологическое наступление на "Мемориал" в целом" (Александр Даниэль), смысловое, концептуальное объяснение силовой атаки или как "вербализованную заявку на "перехват" политики памяти"" (Борис Долгин).

Нельзя сказать, что переход к открытому противостоянию с "Мемориалом" и появление этих текстов было ожидаемым. Но это кажется вполне закономерным и предсказанным всем ходом развития патриотической идеи "славного советского прошлого".

Ее наиболее яркое развитие берет начало в ноябре 2003 года с известной фразы Владимира Путина о том, что учебники "должны воспитывать, особенно в молодых людях, чувство гордости и за свою отечественную историю, и за свою страну", тогда еще не вызвавшей однозначной интерпретации. Но спустя пять лет настал момент, когда "на фоне вновь возникшей панорамы великой державы, сегодня, как и прежде, "окруженной кольцом врагов", проступил усатый профиль великого вождя".

И "два образа эпохи Сталина вступили в жестко конкурентные отношения друг с другом: образ сталинизма, т.е. образ преступного режима, на совести которого десятилетия государственного террора [которого придерживается "Мемориал"] - и образ эпохи славных побед и великих свершений [близкий идеологам исторической политики властей]". Последний был нужен политической элите, начиная с начала 2000-х годов, "для консолидации населения, для восстановления непререкаемости авторитета государственной власти, для укрепления собственной "вертикали" и т.д." (Арсений Рогинский)

Наиболее внятно эта – идеологическая - часть атаки на "Мемориал" была откомментирована дважды на радио "Свобода", 11 и 13 декабря в передачах Владимира Тольца. И, если не считать статьи Никиты Соколова, практически нигде больше не упоминалась. Ни ссылок, ни тем более цитирования. Возможно, это что-то говорит о восприятии восприятии подобного рода текстов.

Что показала атака на "Мемориал"?

Атака продемонстрировала немало интересного, но мало нового, в основном, все в жанре "повторение пройденного" или "возвращение".

В этой истории у каждого мемориальца – свое, личное de'ja` vu. Смутить тут кого-то словом "обыск" затруднительно. Практически у всех это не первый (у кого-то четвертый или девятый) обыск на их веку. Или в памяти разнообразные обыски в жизни родственников, друзей, коллег, наконец, в текстах и исследованиях.

Казалось бы, все они остались в другой жизни – до перестройки или даже до оттепели.

Но выработанные тридцать и более лет назад каноны поведения и установки, например, на полную открытость, иронию и спокойствие, отсутствие резких движений ("это не наша игра, мы отвечаем и вынуждены защищаться, а суетится пусть следователь"), прежнюю сдержанность и безоценочность в комментариях и ведении хроники событий, вплоть до возвращения каких-то словечек и выражений (например, "мы не знаем, в связи с чем у нас провели обыск, мы сами себя не обыскивали" или известное "я не могу этого ни подтвердить, ни опровергнуть") и другие составляющие даже не диссидентского, а скорее политзэковского дискурса сами собой актуализировались в повседневных практиках.

При этом все отмечают, что "раньше сотрудники КГБ или прокуратуры, хоть никогда и не отличались высокой степенью дееспособности, но, по крайней мере, в протоколах обыска представляли подробный перечень изъятого". Что ни говори, а исполнитель все же измельчал.

Но и страна успела измениться: калгановское постановление об обыске уже лежало на столе у всероссийского омбудсмана В.П.Лукина, в то время как следственная бригада еще находилась в "Мемориале"; отечественные СМИ, что бы ни говорили злые языки про их ангажированность, с первого дня живо и вполне независимо освещают эту историю, а любые действия спецслужб можно опротестовывать в суде - в УПК РФ имеется статья 125 и десятки других статей, по которым, например, элементарный недопуск защитника на обыск является сегодня недопустимым правонарушением, несовместимым с европейской конвенцией и обязательствами России.

Как пишут современные систематизаторы знания, в период 1968-1988 годов обыски в СССР проводились сотрудниками прокуратуры или КГБ "с целью выявления и изъятия нежелательной информации" и являлись "основным способом борьбы с самиздатом и тамиздатом, средством выявления диссидентов и изъятия литературы", которую власти называли "клеветнической или антисоветской".

Однако столь масштабно, как 4 декабря 2008 года в НИЦ "Мемориал", материалы и документы по истории репрессий и ГУЛага последний раз отбирались спецслужбами только летом 1965 года, когда была проведена серия обысков у друзей А.И.Солженицына, в ходе чего был найден и изъят архив писателя.

В 1990-2006, фиксирует русская версия Википедии, "обыски как мера политического давления практически не применялись".

Весной 2007 года такого рода обыски с сомнительным юридическим статусом начали вновь применяться, но, в основном, "для контроля информации и изъятия серверов, на которых нежелательная информация была доступна пользователям сети Интернет".

Собственно в "Мемориале" за его двадцатилетнюю историю случалось всякое, но ничего подобного не было, даже в офисах в Чечне и Ингушетии. При этом не только в Петербурге "Мемориал" подвергся странным атакам. В двух других региональных мемориальских организациях произошли за это время неприятные события: в Сыктывкаре у мемориальца Игоря Сажина демонстративно сожгли машину, а в Рязани в местной газете вышла заказная статья против рязанского "Мемориала".

Кроме того, прокурорскую версию о финансировании "Мемориалом" экстремистских статей стали легко воспроизводить официальные представители РФ в ОБСЕ, что стало поводом для отдельного заявления "Мемориала" с опровержением этих ложных высказываний.

С прокуратурой НИЦ "Мемориал" сталкивался более шесть лет назад, правда, по собственной инициативе. В августе 2002 года поисковая группа центра нашла одно из пятен широко неизвестного места массовых захоронений в урочище Койранкангас под Петербургом.

Попытки добиться возбуждения уголовного дела по факту находок нескольких десятков расстрельных ям, не говоря уже о придании месту официального статуса, ничем не увенчались.

Прокуратуры Санкт-Петербурга, области и военная долго спихивали проблему друг на друга, заявляя об отсутствии у них полномочий и чужой юрисдикции территории – это Ржевский артиллерийский полигон. Наконец, просто устранились от ее решения. А шесть лет спустя на обыске изъяли в "Мемориале" электронный реестр "Некрополь террора".

Может быть, как раз "сутяжники и спасут нашу страну", но приоритетом мемориальцев не являются бесконечные судебные тяжбы.

При том, что судья Шибаков все же не решился признать обыск в "Мемориале" необоснованным, и в мотивировочной части своего постановления фактически подтвердил право следователя проводить обыск в общественной организации по любому, самому нелепому поводу, "Мемориал" не стал оспаривать это решение, "поскольку суд указывает на обязанность следователя устранить допущенное нарушение – возвратить все изъятые в ходе обыска предметы и документы, что и было основным требованием "Мемориала".

Обжалование обыска в суде подтвердило факт того, что следили как раз за мемориальским офисом, именно "Мемориал" находится в разработке у спецслужб. А уголовное дело редактора "Нового Петербурга" - лишь повод, пусть и весьма условный, зато полезный для многих вещей: для скандальности, для полуобвинений "Мемориала" в экстремизме, для маргинализации независимых исследователей.

Попытки навязывать уголовные обвинения диссидентам – не новость. К распространителю "Хроники текущих событий" могли подойти на улице и задержать его по подозрению "в краже кошелька", но при задержании интересоваться исключительно портфелем с самиздатом.

За время процесса по жалобе "Мемориала", совершенно независимо от уголовного дела № 601466, Верховный Суд РФ подтвердил октябрьское решение Санкт-Петербургского городского суда о незаконности закрытия газеты "Новый Петербургъ". И к весне ее собираются возродить под прежним названием. Это к вопросу о весьма замысловатой связи дела с реальностью.

Возможно, история завершила какой-то очередной виток: четверть века спустя после слежки за А.Д.Сахаровым в Горьком и через двадцать лет после создания "Мемориала" при его непосредственном участии данные оперативно-розыскной деятельности стали вновь достаточными основаниями для прихода с обыском в центр по истории политических репрессий. При этом съемка уже самого обыска скрытой камерой одним из участников следственной бригады в суде была представлена следователем и прокурором как "доказательство экстремистской деятельности"… "Мемориала". Опять же, ничего не изменилось: тридцать лет назад факт проведения у вас обыска по любому делу был причиной вынесения предупреждения по Указу ПВС СССР от 25.12.1972, из-за чего вас могли, например, уволить с работы.

Какой эффект был достигнут? Как уже было сказано, совершенно противоположный ожиданиям атакующей стороны.

Больше двух месяцев к делу привлечено внимание страны и мира. Возмущение абсурдными обвинениями "Мемориала" в связях с патриотическим изданием и публикацией экстремистских, по мнению следствия, материалов, а также произвольное изъятие ценных исторических архивов вызвали очередную обеспокоенность неадекватными действиями властей РФ по отношению к НГО, например, в Госдепе США и в ПАСЕ, напряженный интерес в СМИ и открытые протесты сотен известных ученых-историков, гуманитариев и архивистов в России и во всем мире.

Мог ли пострадать имидж "Мемориала"? Вряд ли. К его проектам привлечено теперь внимание историков, журналистов и благотворительных фондов. В третий раз он выдвинут на Нобелевскую премию мира. Скорее пострадал имидж СКП РФ и Прокуратуры.

В надежде на то, что "атака на "Мемориал" захлебнется", научный редактор Полит.ру Борис Долгин написал: "…чем раньше это произойдет, тем меньше будет ущерб, уже нанесенный этой акцией России.

Желаемого эффекта - вытеснения "Мемориала" с поля исторической памяти - все равно добиться не удастся, вопрос лишь в том, насколько сильно ставящим задачи и планирующим ход подобных спецопераций удастся навредить стране.

Вообще трудно более точно придумать акции, дискредитирующие страну в целом и ее политическое руководство в частности сильнее, нежели кампании против ученых, общественных организаций, деятелей культуры. 2008 год начался атакой на Европейский университет, заканчивается больными фантазиями о финансировании питерским "Мемориалом" экстремистских публикаций и конфискацией без описи материалов по истории репрессий и общественного движения в СССР".

Устоит ли в городском суде Петербурга решение о незаконности обыска, завершится ли этим абсурдная пьеса - или атака на "Мемориал" примет какие-то новые формы, мы узнаем очень скоро.

 

Источник: "Полит.ру"

 

С подборкой материалов о незаконном обыске и удержании прокуратурой файлов исторических архивов НИЦ "Мемориал" (Санкт-Петербург) вы можете познакомиться в специальном разделе интеренет-портала "Права человека в России" (HRO.org): http://hro.org/taxonomy/term/226

 

 

"- Мы не уполномочены давать объяснения. Идите
в свою комнату и ждите. Начало вашему делу
положено, и в надлежащее время вы все узнаете…"
Франц Кафка. Процесс (1925; пер. Р.Райт-Ковалевой, 1965)

 

* * *