Военнослужащие жалуются на тяжелые условия службы

Солдаты, служащие по контракту в Ленингорском районе Республики Южная Осетия, рассказывали о прошедшей войне и о сегодняшних условиях службы.

Интерьвью взяли сотрудник Правозащитного Центра "Мемориал" и представитель Интернет-СМИ "Кавказский узел".

 

Служба в приграничном районе

– Наш батальон завезли сюда, в Ленингорье, в октябре поставили на высотку близ селения Мосабруни, у границы с Грузией.

Вместе с офицером нас сейчас 14 человек. Живем в палатке, недавно ее поставили. Одну печку нам дали, вторую сами сделали. Сами сено принесли, устроили себе лежки. Кроватей нет. До этого и палатки не было, спали в окопах, под бушлатами.

С подвозом продовольствия – проблемы. Когда сюда выдвигались – сутки не ели. Через неделю после того, как нас здесь поставили, кончилось продовольствие. Сказали: "бензина нет, чтобы привезти вам еду". Не знаем, правда или нет, но три дня продовольствия не было. Сами ходили в села, искали продукты.

– Здесь живут нормальные люди, помогали нам, чем могли.

– Потом один раз в сутки привозили еду, обычно в час ночи. Потом наладилось, вроде бы нормально какое-то время было с продуктами, потом опять три дня не было еды. За последний месяц неделю точно не было никакого продовольствия.

Здесь местный магазин торгует только за лари. Один лари-25 рублей. Вначале только лари брали, потом уже договорились, что будем у них менять рубли на лари.

Здесь в селе и грузины, и осетины живут. Мы наблюдаем – внешне вроде между ними отношения нормальные. Но мы же все время не следим, что там у них вечером-ночью происходит, не знаем. У грузин – тоже оружие, здесь у всех оружие есть.

– Два раза сюда приезжали медички. Но у них ни лекарств, ничего нет. Врачей сейчас военных нет, нам уже сказали, что если что, – будут в гражданские больницы возить.

– Телефонная связь здесь только мобильная. Оплачивать мобильный негде, так что нам из дома родственники деньги на счет кладут.

– Сейчас уже начинает холодать, ребята стали заболевать. Кое-кого отправили в увольнение по болезни. Я подавал рапорт об увольнении, но командир не подписывает. Нет, говорит, у меня людей, не могу тебя уволить. Надо до весны продержаться.

Поскольку мы – застава, и оплату понизили. Раз в год мы имеем право на отпуск, еще ни разу не были, отпуска тоже не подписывают.

– В целом, обстановка тут спокойная, но ждали в начале ноября нападения. У грузин выборы должны были быть, "погранцы" нам сказали: "Держитесь, там войска стягиваются у границы". Но все обошлось.

У одного из наших парней проблема была – хотел застрелиться, не выдерживал этих условий. Но вроде ничего, поговорили мы с ним, пока держится. Дедовщины как таковой нет, тут ведь каждый с оружием ходит. Не знаешь, что у него на уме.

Война

– Когда война началась, в ночь с 7-го на 8-е августа около часа ночи нас по тревоге подняли и из городка "Спутник" во Владикавказе, и двинули на Цхинвал. Ехали долго, на БМП. Ехали в броне. Через тоннель ехали все внутри, а потом уже сверху, чтобы в случае подрыва выпрыгивать было легко. Только из тоннеля вышли – нас обстреляли. Потом бомбили самолеты.

– Ночь с 8го на 9-е провели в лесу, а 9-го двинулись на Цхинвал. В Цхинвале были с 9 по 28 августа. Многие погибли. Из пятой роты нашего батальона погибли девять человек. Со мной парень один в "учебке" был, он тоже погиб.

– Больше половины убитых – срочники. Если среднестатистический батальон взять, из девяти взводов один будет укомплектован контрактниками, остальные – все срочники. Некоторые срочники по полгода до войны отслужили, некоторые – меньше. Они иногда по своим стреляли, никто толком не знал, что надо делать.. Связи не было, непонятно, что происходило. Срочники вообще не знали, что делать.

– Осетины-ополченцы воевали рядом с нами. Едут рядом с БМП, запрыгивают иногда к нам в машины, часто выезжали перед колонной в населенные пункты. Их отличали по белым повязкам на руке. На руке, на ноге, – везде, чем больше повязок, тем лучше. Наш батальон восемь человек пленных взял. Наши пленных грузин передали осетинам. Один из них раненый был.

– Трупы [военнослужащих грузинской армии] лежали везде. Человек лежал, вонял. Все в воздухе воняло.

Мародерством наши не занимались. Трофеи – есть. У меня компас есть и котелок из Цхинвала.

– После войны нас сразу отправили на позиции – ни плащ-палаток, ни обмундирования, ничего не было. Питания тоже не дали. Все время окопы рыли. Сколько мы окопов за это время нарыли – можно водопровод пустить! Спали кто где, – кто в БМП, кто в окопах, под каждым кустом спали.

В лесу у Цхинвала тоже один раз конкретно нас обстреляли, из миномета минут двадцать палили.

– Чеченцы тут отличились. Был один их батальон – "Восток", они типы еще те. Все машины у них разукрашены – черепа, кости, надписи "Восток", и по-ихнему расписано. Где стрельба начнется: они туда, безбашенные, лишь бы повоевать, им, кажется, все равно с кем.

– Честно говоря, у нас чувство у всех одно – непонятно за что мы тут воюем. Что мы тут делаем? Вообще никто этого не понимает. Ладно бы еще за свою землю жизнь отдавали. Вот, например, в Цхинвале вначале все было в ажуре, после победы нас все благодарили, хлеб давали. А потом местные побили наших несколько раз. Солдаты в город выходили, местные их били, это недели через три после победы случилось. Местные осетины – все с оружием, у всех автоматы. Ходят в олимпийках, в трико, а в кармане – пистолет.

– Дошли до Гори, остановились, стояли там до 7 сентября. Просто стояли в окопах, потом отправили на позиции. 24 августа нам официально сказали оставить позиции в Гори. Нас развернули, мы сделали круг и вернулись на те же позиции, где еще простояли две недели. Когда под Гори стояли, перед репортерами нас переодели в новую форму – с тех пор в этой форме часто приходилось спать на земле, износилась вся. В Гори мы еще на склад обмундирования попали. Там грузинские миротворцы стояли. Мы себе забрали удобную натовскую обувь. Вот у меня берцы натовские – очень удобные. А то наши все порвались, кто в чем ходил, покупали обувь, некоторые в кроссовках бегали.

– Как грузинские села поджигали, мы не видели. Когда мимо проезжали, все уже горело. Условия контракта не соблюдаются

– Когда нас сюда отправляли, обещали платить 54$ в сутки, а пока платят по 8 тысяч рублей в месяц. Боевые тоже не платили.

Говорят, теперь мы – на положении заставы, и заступили до весны. Перевели нас сюда без нашего согласия, что противоречит условиям контракта. Без нашего согласия нас никуда переводить не должны. При переводе ничего не подписывали, по тревоге приехали сюда.

– Я в Ботлихе служил, 14-15 тысяч получал в месяц. В Ботлихе было нормально- и кормили хорошо и условия службы были нормальные. Я хочу обратно Ботлих перевестись.

– А я хочу уволится отсюда. Зимовать я здесь не хочу. Здесь ненормальные условия.

21 ноября 2008 г.