Светлана Маковецкая: "Отказываюсь привыкать к названию "иностранный агент"

Светлана Маковецкая. Пермь Директор пермского Центра "ГРАНИ" Светлана Маковецкая размышляет о событиях, связанных с исключением минюстом этой НКО из реестра так называемых "иностранных агентов", об "агентском" законе, о развилках для различных общественных объединений в ситуации прессинга.

* * *

 

"В связи с вопросами, которые я получаю по поводу исключения Минюстом в пятницу 19 июня 2015 года Центра ГРАНИ из реестра НКО, выполняющих функции иностранного агента, опишу здесь свою позицию.

Коротко:

Для нас очень важно не быть в реестре ни одной лишней минуты, Мы не считаем приемлемым название "функции иностранного агента", никогда не работали ни по чьей указке.

Центр ГРАНИ и после исключения из реестра не изменил своей позиции: мы не ведем политической деятельности, наше включение в реестр ошибочно. Эту позицию мы будем отстаивать в суде: судебные заседания назначены на июль.

Мы продолжаем ту же деятельность, что и вели - помогаем общественному участию в принятии решений. Мы не изменили ни характер, ни масштаб деятельности там, где это зависело от нас.

Сегодня мы удовлетворены промежуточным результатом: вне реестра нам правильнее. Хотя мы не перестаем помнить, что в нем остается много очень хороших организаций.

А теперь длинно, для особо интересующихся.

1. Выход из реестра - это просто выход из реестра. В нем не место нам и иным организациям, кроме тех, кто захотел туда войти самостоятельно. Основное - это доказать, что туда мы и иные включены неправедно.

Это доказательство и есть Куликово поле. А выход из реестра это фактически номенклатурная процедура. Это не прошение о помиловании.

Никто никого не просил и не взывал к справедливости. Мы подали заявление по установленной процедуре в орган контроля, что означает, что мы четко понимаем свои права и продолжаем всегда и везде инфорсмент – внешнее принуждение к деятельности по исполнению правил.

И это в корне отличается от "ходоков", попросить "за своих", обратиться с публичным письмом или иных форм упования и взывания.

Я не уповаю на чувства Минюста, мы создаем условия для исполнения нормы. Потому что и Минюст, и норма - это мой, "общественный", ресурс, который я должна заставить работать на общественный интерес. Раз я не анархист.

2. Я категорически отказываюсь привыкать к названию "иностранный агент" и обсуждать улучшение закона об иноагентах.

Его улучшить нельзя. Его нужно отменять, я так думаю.

И при необходимости разрабатывать закон о лоббизме. И я и мои коллеги по Центру ГРАНИ ни при каких обстоятельствах не участвуем в обсуждениях "ну включили и включили - не такая большая беда и оказалась", которые сейчас появились.

Для нас - экзистенциально, профессионально, аксиологически - нахождение в этом реестре мучение.

У нас высокая чувствительность к уничижительности данного наименования, невзирая на то, что Конституционный суд решил иначе.

Мы всегда и везде доказывали свою независимость, мы обратились с публичным заявлением (в составе 4 пермских гражданских организаций) о том, что называть нас чьими-то агентами - это оскорбительная неправда.

Мы, наконец, выиграли 5 судов в 2013 году по этому поводу.

В настоящий момент выход из реестра для нас это единственное "нетопкое" место. Потому, что это то, что мы сами можем сделать, чтобы в реестре не быть. И мы это сделали, продолжая параллельно в суде доказывать и неправедность нашего включения и абсурдность правоприменения.

Неполезность закона к сожалению в суде не докажешь - это к конфигурации полтических интересов и социальным ожиданиям.

Итак, я по-прежнему считаю, что для такой организации как наша – публично занимающейся поддержкой общественного участия в принятии решений и содействием разным общественным инициативам - в реестр надо не попадать, попав в него нужно выйти из него как можно быстрее, использовать все законные способы, доказывая неправедность такого включения.

А если этого не удастся доказать в судах, то ликвидировать организацию и заниматься тем, что мы считаем важным, без создания организации или в рамках иной организации.

Наш попечительский совет и правление организации приняли в мае 2013 года, а затем и еще раз в феврале 2015 именно такое решение.

Да, мы именно так и посчитали: в конце концов при вышеобозначенных обстоятельства ликвидация организации – это наша обязанность в продвижении общественного интереса. Носить такое название мы не будем.

3. Согласились ли мы с тем, что иностранное финансирование НКО это плохо? Нет. Моя и моих коллег персональные позиции приблизительно таковы.

Финансирование некоммерческих проектов и программ мы рассматриваем как инвестиции в развитие человека и в модернизацию жизни в общественных интересах. Эти инвестиции ( в т.ч. иностранные) должны быть защищены.

Защите подлежат любые субъекты привлечения инвестиций в равной степени: и государственные ведомства, и объединения граждан - бизнес и НКО и отдельные граждане ( например участвующие в одобренных или разрешенных программах обмена).

Должны быть стимулы для обеспечения прозрачности и подотчетности любых таких инвестиций.

Общественно полезно не допускать сегрегации (особых правил) по признаку субъекта привлечения инвестиций.

Особые правила к предмету вложения средств должны быть также прозрачными и обеспечиваться совокупностью законодательных норм .

Одновременно, мы уверены, что требуется ответственность всех государственных институтов ( в т.ч. иностранных государств) за не нанесение ущерба негосударственным субъектам, привлекающим инвестиции – в данном случае НКО.

И не только в части защиты их, НКО, репутации. Но и в том, например, чтобы не назначать на официальные должности, связанные с грантовыми стратегиями и практиками, условно говоря «шпионов» (для иностранных средств) и манипуляторов-коррупционеров (для средств отечественных).

На мой взгляд, требуется внятная специальная деятельность для преодоления отвратительного мема "Кто платит, то и заказывает музыку".

Чаще всего это неправда не только по факту, это неправильно по современному смыслу. С одной стороны есть кризис прямого заказа: акционеры не могут заставить что-то делать менеджмент компаний, работодатели работников и т.п. С другой стороны, все более развитым и часто встречающимся является дача денег (пожертвований, субсидий, грантов) как приза за лучшую идею. Собственную идею. Как в нашем случае.

Считаем ли мы, что иностранное финансирование всегда и однозначно хорошо. Также нет. И мы знаем случаи грантовой моды. Кроме того мы, например, и когда привлекали иностранное финансирование в Центр ГРАНИ, работали только с частными фондами, считая, что не стоит привлекать государственные средства иных государств, если заниматься хоть косвенно вопросами общественного участия в принятии решений. Это наша позиция. И только наша.

4. Считаем ли мы великим праздником выход из реестра? Нет. Но нам вне реестра правильнее.

Мы готовимся к судебным разбирательствам. Зачем мы идем в суд, ведь мы уже не в реестре? Мы не согласны с результатами проверки Минюста в январе 2015 года (но, кстати, отдаем должное Минюсту в ходе второй, апрельской, проверки – молниеносной и с минимальными издержками для проверяемых).

Мы считаем своей общественной обязанностью, если нам это удастся, сделать предметом судебного рассмотрения много важных для исследовательских центров и других НКО видов и примеров деятельности, которые неверно были отнесены к политической деятельности (иногда – это уникальные, т.е. только нашем акте, примеры): научно-исследовательские работы по заказу органов власти, работа с муниципалитетами вне государственной политики, личные выступления и др.

Особенно важно это для Пермского края с его особым уставом, где общественное участие описано специально подробно и отличается от политической деятельности, а также из-за наших традиций и опыта.

5. Считаем ли мы наш пример обязательным для всех? Нет. Все НКО , попавшие в реестр, уже демонстрируют разные подходы: кто-то приостановил деятельность, кто-то ликвидируется, или начал такую процедуру, кто-то перестроил системы финансирования, кто-то судится (и заметьте, судятся все с разными наборами аргументов и стратегий и разными тактиками ведения судебного процесса).

У гражданских НКО солидарно осознанна проявившаяся в полной мере (на мой взгляд) социальная неполезность закона об "иностранных агентах" и его применения.

Но ответственность организаций в этих условиях остается индивидуальной, вне круговой поруки. И мы с коллегами правильной считаем эту индивидуальную ответственность, а не уход от нее."

Светлана Маковецкая – в центре. Фото Анны Скворцовой.

Светлана Маковецкая – в центре. Фото Анны Скворцовой.