О парадоксах судебного следствия

даем сверх планаПохоже, что начавшись как трагедия, с ареста и осуждения Алексея Пичугина, дело "ЮКОСа" заканчивается как фарс – процессом без обвиняемого, без свидетелей и без доказательств...

 

 


В Московском городском суде продолжается заочный процесс бывшего топ-менеджера "ЮКОСа" Леонида Невзлина. Генеральная прокуратура обвиняет его «в организации убийств в интересах компании».

6 августа 2007 года по аналогичным обвинениям к пожизненному заключению в колонии особого режима был приговорен начальник отдела службы безопасности "ЮКОСа" Алексей Пичугин, который, как считают в Генпрокуратуре, «действовал по поручению Невзлина».

За месяц, прошедший с начала слушаний, суд допросил около тридцати свидетелей обвинения из намеченных пятисот. Но и те немногие, кто приходит по повесткам, показаний, подтверждающих версию государственного обвинения, не дали. Более того, некоторые свидетельства, прозвучавшие на истекшей неделе, эту версию опровергают.

Так, один из эпизодов дела – убийство 26 июня 1998 года мэра города Нефтеюганск Владимира Петухова. Генпрокуратура приписывает организацию этого преступления Невзлину, утверждая, будто оно, якобы, было выгодно "ЮКОСу". По версии гособвинения, мэр будто бы мешал нефтяной компании своими действиями по взысканию с нее налоговой задолженности.

Однако выступивший в четверг на суде Виктор Ткачев, первый заместитель Петухова, заявил, что с такой версией не согласен. По словам этого свидетеля, убийство было невыгодно "ЮКОСу", так как негативно сказывалось на репутации компании. Утверждение о якобы имевшейся колоссальной задолженности "ЮКОСа" перед бюджетом Ткачев тоже опроверг. Он сообщил, что это было личное мнение Петухова, не совпадавшее с данными налоговых органов.

Потерпевшей по другому эпизоду дела признана Ольга Костина, занимавшая в "ЮКОСе" пост советника Михаила Ходорковского, а позднее перешедшая на работу в московскую мэрию. 28 ноября 1998 года у дверей квартиры родителей Костиной взорвалось самодельное взрывное устройство мощностью около 400 г в тротиловом эквиваленте. От взрыва никто не пострадал. Потерпевшей в квартире не было. По версии Генпрокуратуры, о поддержке которой заявила в пятницу на суде и Костина, якобы, Леонид Невзлин решил таким образом наказать бывшую коллегу за ее отказ лоббировать интересы "ЮКОСа" в мэрии. Сообщником Невзлина, по словам Костиной, был Алексей Пичугин.

Остается непонятным, зачем понадобилось устраивать взрыв не у квартиры самой Костиной (что было бы, по крайней мере, логично), а у квартиры ее родителей. К которым, по свидетельству соседа Анатолия Головкина, дочь заглядывала редко. Неясно также, и как взрыв обеспечил бы лоббирование интересов нефтяной компании в мэрии. Ведь его закономерным следствием стало обратное: увольнение Костиной из городской администрации, потому что ее репутация в глазах московских властей была испорчена.

Впрочем, впоследствии карьера Ольги Костиной сложилась очень даже успешно. Выступив с показаниями против Алексея Пичугина на его первом процессе (2003–2005 годов), она получила широкую известность, благодаря интервью государственных СМИ, тиражирующих точку зрения обвинения. В настоящее время Ольга Костина – председатель правления «правозащитной общественной организации "Сопротивление"» и член Общественной Палаты РФ. (Правозащитники коллегой мадам Костину не считают – прим. редакции HRO.org)

За подготовку и осуществление взрыва в подъезде дома родителей Костиной была осуждена банда из Тамбова. Входивший в ее состав и тоже допрошенный в пятницу в суде Владимир Кабанец подтвердил свою причастность к преступлению. Но при этом заявил, что имя заказчика ему неизвестно.

Пожалуй, единственным и сомнительным "уловом" гособвинения на этой неделе стали показания осужденного Владимира Шапиро – бывшего сотрудника милиции из Волгограда. Он был осужден 17 августа 2006 года к 19-летнему лишению свободы в рамках дела Алексея Пичугина за убийство директора московской торговой фирмы "Феникс" Валентины Корнеевой.

На допросе, проведенном в рамках закрытого судебного заседания Мосгорсуда летом 2006 года, Шапиро заявлял, что Алексея Пичугина и Леонида Невзлина не знал и никогда не видел, что непосредственным заказчиком убийства Валентины Корнеевой был Сергей Горин, а имена других заказчиков ему неизвестны. В кассационной жалобе на приговор, адресованной в коллегию Верховного суда, Шапиро утверждал о том же. А также о том, что следователи обещали ему "манну небесную" за лжесвидетельство против Пичугина и Невзлина.

Однако и на третьем процессе Алексея Пичугина, и теперь на процессе Леонида Невзлина, Шапиро изложил версию Генпрокуратуры – о том, что через Горина преступления "заказывали" Пичугин и Невзлин.

На вопрос адвоката Дмитрия Харитонова "Может быть, вам пообещали поблажки в сроке за оговор Пичугина и Невзлина?" Шапиро ответил недвусмысленно: "Я не хочу, чтобы меня убили".

Примечательна еще одна фраза Шапиро – по его словам, все тот же Горин рассказывал ему о готовящемся покушении на Евгения Рыбина. Бывший управляющий австрийской компании "Ист Петролеум", как считает гособвинение, "мешал" "ЮКОСу" своими исками в арбитражные суды.

В пятницу в суде Шапиро заявил, будто в день покушения, 5 марта 1999 года, предупреждал Рыбина по телефону о том, что его машину взорвут. Как известно, машину действительно взорвали – водитель погиб, охранник лишился ног, но самого Рыбина в ней не оказалось.

Невольно возникает вопрос – если допустить, будто слова Шапиро соответствуют действительности (а именно так считает Генпрокуратура), то получается, что Рыбин послал своих подчиненных на верную смерть?

Впрочем, проверить рассказы Шапиро невозможно – поскольку в своих показаниях он ссылается на Горина (который исчез) и жителя Волгограда Горитовского (ныне покойного).

Прямых же свидетельств за целый месяц на суде так и не прозвучало.

Но, пожалуй, самыми парадоксальными стали показания бывшего старшего уполномоченного по особо важным делам ФСБ РФ, который сообщил, что в начале 2000-х годов его ведомство досконально проверяло все связи и телефонные разговоры Пичугина, Невзлина и других юкосовцев. Ничего "преступного", по утверждению свидетеля, в разговорах, связях и действиях обнаружено не было.

То есть, получается, что Шапиро о причастности "ЮКОСа" к преступлениях знает, причем в деталях, а ФСБ – нет?

Тот же сотрудник органов рассказал об обращении к нему Ольги Костиной, которая, якобы, опасалась за свою жизнь в связи со взрывом у дверей квартиры ее родителей. Причем обращение это имело место в 2002 году, то есть спустя четыре (!) года после взрыва.

Похоже, что начавшись как трагедия, с ареста и осуждения Алексея Пичугина, дело "ЮКОСа" заканчивается как фарс – процессом без обвиняемого, без свидетелей и без доказательств. Впрочем, в условиях «суверенной демократии» и «басманного правосудия» они, как известно, и не нужны...