Суд или политическая воля?

Вера ВасильеваВ Московском городском суде вторую неделю продолжаются слушания по делу Леонида Невзлина. Российская Генпрокуратура обвиняет его в организации убийств в интересах компании "ЮКОС". Формула обвинения – аналогичная той, которая ранее использовалась против Алексея Пичугина, осужденного по этим же эпизодам.

 

Процесс обращает на себя внимание уже тем, что проходит заочно, поскольку сам Леонид Невзлин постоянно проживает в Израиле, имея гражданство этой страны. Но наибольшее недоумение вызывает не это.

Суду, как следует из обвинительного заключения, предстоит установить, совершал ли Леонид Невзлин инкриминируемые ему деяния. Однако много раньше, 6 августа 2007 года, судья Мосгорсуда Петр Штундер уже признал, что Алексей Пичугин организовывал убийства по поручению Леонида Невзлина. Так не предопределен ли вердикт априори? Не создана ли ситуация, называющаяся у юристов незаконной преюдицией?

С тем, что Алексея Пичугина осудили только, чтобы подобраться к Невзлину, согласен его адвокат Дмитрий Харитонов.

Кстати, Дмитрия Харитонова попытались вовсе вывести из процесса: вместо него дело Невзлина для ознакомления передали к назначенному Генпрокуратурой адвокату Лобову. И только после того, как стало ясно, что ситуация грозит обернуться грандиозным скандалом, отсутствие защитника Леонида Невзлина в суде будет расценено как грубейшее нарушение права на защиту, Дмитрия Харитонова все-таки допустили к процессу. Но почти не оставили ему времени для ознакомления с делом.

Ведет разбирательство судья Новиков, гособвинение представляет прокурор Александр Кубляков. На первом же заседании по существу Дмитрий Харитонов заявил отвод судье. В качестве главной причины адвокат указал настойчивый и неоднократный отказ судьи предоставить ему время на изучение дела. То есть, по мнению защиты, был нарушен принцип состязательности процесса.

Это ходатайство судья Новиков отклонил как необоснованное.

Между тем, присутствуя в зале постоянно, нельзя не заметить, что суд практически никогда не соглашается с мнением защиты, но всегда солидарен с позицией прокурора.

На текущей стадии процесса допрашиваются свидетели обвинения, всего их в списке значится порядка пятисот. На каждый день приглашаются около 20 свидетелей, но приходят дать показания считанные единицы.

Однако и с теми свидетельскими показаниями, которые звучат в зале суда, у гособвинения очевидные проблемы.

Так, прокуратура утверждает, будто покушение на бывшего управляющего делами ЗАО "Роспром" Виктора Колесова было организовано Леонидом Невзлиным, потому ему "не нравился профессиональный рост Колесова, и это противоречило его интересам". Напомню, что на Виктора Колесова поблизости от его дома напали двое неизвестных, чьих лиц потерпевший не разглядел. Они жестоко избили его и отобрали портфель с крупной сумой денег в американских долларах, после чего скрылись.

Но сам Колесов сказал на суде то же, что не раз повторял во время предварительного расследования и на суде по делу Алексея Пичугина. "Я говорил следователям, что у меня есть сомнения в их версии. В ходе первоначальных допросов я предполагал различные версии нападения на меня: купил гараж не в том месте, отголоски с прежних мест работы и другие.

Для меня до сих пор загадка, кто и почему совершил на меня нападение".

Другая потерпевшая, Галина Дедова, тоже не сказала ничего, что подтверждало бы связь между Леонидом Невзлиным и имевшими место преступлениями. Галина Дедова – мать Ольги Гориной, исчезнувшей в Тамбове вместе с мужем Сергеем и признанной судом убитой. Дедова попросила отложить ее допрос и заявила: "Я знаю отношения между Ходорковским и Сергеем. Я не могу понять мотива, зачем это нужно было Пичугину... Кого я подозреваю, я пока воздерживаюсь говорить. До настоящего времени следственные органы не захотели установить истину".

Свидетельские показания дал Дмитрий Корнеев – сын Валентины Корнеевой, возглавлявшей московскую фирму "Феникс" и убитой в подъезде своего дома. Он рассказал о переговорах матери и представителей "МЕНАТЕПа" по поводу продажи банку помещения магазина "Чай", о судебной тяжбе между Валентиной Корнеевой и ее партнером Валентином Тарактелюком. И опять – ничего конкретного о связи между Невзлиным и преступлениями.

Алексей Голубович, в 1992–2001 годах работавший в структурах "МЕНАТЕПа" и "ЮКОСа", заявил: "Пичугин сопровождал руководство компании в поездке на Северный Кавказ и общался с Невзлиным". Такое общение, по мнению свидетеля, говорит о том, что Невзлин отдавал Пичугину некие указания. Вот она, та самая ниточка, которую гособвинению так нужно протянуть между Пичугиным и Невзлиным! "Я боюсь, что защита справедливо возразит, поскольку я не видел, чтобы Невзлин давал указания Пичугину, но думаю, что он мог", – предполагает Голубович.

А вот другой эпизод. Голубович не занимался вопросами урегулирования конфликта с мэром Петуховым, не занимался вопросами налогообложения в Нефтеюганске. Но тем не менее от неких третьих лиц слышал: у "ЮКОСа" в этом регионе была огромная задолженность, а Владимир Петухов пытался ее взыскать.

Предположения, свидетельства со слов третьих лиц – все то, что не должно для суда служить доказательствами, используются в качестве таковых. Схема, обкатанная еще на процессах Алексея Пичугина.

Даже, те, кто открыто обвинял "ЮКОС" в преступлениях, фигурирующих в деле, не смогли аргументировать свою позицию.

Потерпевшая Фарида Исламова, вдова мэра Владимира Петухова, не стеснялась в выражениях в адрес работников "ЮКОСа", однако с конкретными доводами затруднилась. В преступлении Исламова обвинила отнюдь не подсудимого Леонида Невзлина и не Алексея Пичугина, а Михаила Ходорковского. Источник такой убежденности она не указала.

Не смогла Исламова объяснить, и почему она утверждает, что в Нефтеюганске ситуация резко ухудшилась сразу после приобретения на залоговом аукционе "Юганскнефтегаза" "ЮКОСом", то есть, в 1995 году. И одновременно – что налоговые выплаты регулярно поступали в бюджет города вплоть до 1997 года.

Что касается более позднего времени, то и налоговая инспекция, и милиция, и прокуратура, не усматривавшие в деятельности нефтяной компании никаких преступлений, были, по мнению Исламовой, "скуплены "ЮКОСом". Подкрепить это мнение доказательствами потерпевшая также не смогла.

Еще один заметный фигурант дела, Евгений Рыбин, тоже охотно характеризовал компанию "ЮКОС" как преступную. Напомню, что в отношении него было совершено два покушения, и теперь в их организации обвиняют Леонида Невзлина. При этом Рыбин сказал примечательную фразу о том, почему во время, когда преступления совершались, то есть в конце 90-х годов, никакие органы связи между ними и "ЮКОСом" не выявили.

"Политического решения не было".

Так у нас суд или политическая воля?