"Руки назад!"...

Фото Елены СанниковойЕлена Санникова: Всем известно, что именно в таком положении водят конвоиры заключенных. Люди, у которых тюремный срок в далеком прошлом, машинально могут взять руки назад, прогуливаясь, например, по улице, или бродя по комнате и о чем-то думая.

 

Да и не сидевшие люди, затронутые так или иначе тюремной темой, могут в задумчивости взять руки назад - что-то сосредотачивающее в этом есть, и что-то от тюремно-революционной романтики… Но только если добровольно берешь руки за спину.

А если их сковывают за спиной наручниками?

Тут уже никакой романтики, тут просто пытка. Попробуйте взять руки за спину и представьте, что они плотно прижаты друг другу на запястьях железными скобами. Долго ли телу будет не мучительно в таком положении?

Впрочем до недавнего времени заключенным при этапировании все-таки защелкивали руки спереди. И то не всем, а тем, кто на особом счету.

Да и в положениях о наручниках закон предписывает применять их лишь когда заключенные "своим поведением дают основание полагать", что могут проявить агрессию или совершить побег. Ведь наручники - это спецсредство.

И потому я вздрогнула от неожиданности, когда увидела, как конвоир защелкивает Василию Андреевскому наручники за спиной.

Попыталась возмутиться. Ведь человек абсолютно мирный. Тихий, интеллигентный. Ни намека на агрессию, ни единого основания заподозрить склонность к сопротивлению в этом молодом человеке.

"Вы нарушаете закон" - попыталась я дозваться до совести конвоиров.

Те невнятно лепетали что-то насчет инструкции и продолжали свое.

"Статья у него тяжелая", - сказал мне кто-то из публики, привычный, наверное, к подобной практике.

На следующий день, когда в УДО отказали, я уже не говорила ни слова, просто смотрела в оцепенении, как без всякой причины защелкивают это "спецсредство" на глазах у матери, как ни в чем не виновного человека уводят из зала суда - руки назад - в плотно зажатых наручниках.

 

На суде над Василием Андреевским. Фото Елены Санниковой

Теперь о Василии Андреевском. Этот человек попал в тюрьму в 19 лет. Сейчас ему 30. Лучшая часть жизни уже прошла в тюрьмах, на этапах, в зонах.

Долгие годы заключения - просто так, ни за что, просто потому, что "списать" на кого-то надо нераскрытое преступление - какой-то кромешной обыденностью это у нас стало.

И сколько трагедий, сколько судеб человеческих сломано этой хладнокровной работой чудовищного репрессивного механизма… Кто подсчитает?

У нас как будто уже привыкли к тому, что восприниматься должно как из ряда вон выходящее, немыслимое и вопиющее - к осуждению невиновных, к "списанию" тяжких преступлений на тех, кто их не совершал.

Василий Андреевский был приговорен к 13 годам заключения по ложному обвинению в убийстве. Судебная ошибка, как говорит его мама.

Но ошибка - это случайность, это нечто, совершенное по неведению. В деле же Андреевского судья не могла не ведать, что творит.

Судебный подлог это называется, судебно-следственное преступление, а не ошибка.

У Василия была любимая девушка, у которой при невыясненных обстоятельствах убили маму. Не сумев найти настоящего убийцу, следователи решили "сделать" его из подручного материала.

Арестовали Василия - почти что потерпевшего. Три дня чудовищных истязаний, пыток, дичайших угроз… Василия держали в клетке ОВД "Северное" в Медведково без воды и еды, насильно вливали в горло водку, жестоко избивали.

О том, что такое возможно, Василий и знать не знал. Можно только вообразить его шок, потерянность и ужас.

"Признание" выбили в конце концов под угрозами в адрес его мамы. Вчерашний школьник, студент первого курса, положительный и талантливый юноша без вредных привычек на долгие годы стал зэком.

В безнадежных попытках найти правду его мама Тамара Андреевская постепенно втянулась в общественную деятельность, стала активистом движения "Русь сидящая", участником круглых столов и эфиров о нашей безнадежной судебно-следственной и тюремной системе.

Ей не перечислить в двух словах всех вопиющих правовых нарушений, с которыми осудили ее сына. Вот лишь несколько.

В приговоре написано, будто убийство произошло 19 мая 2002 года в середине дня (когда Василий заходил в квартиру убитой), но тело нашли 21 мая, а 19-го и 20-го множество свидетелей видели женщину живой, о чем дали показания.

Все данные, изъятые с места преступления в первый день следствия (отпечатки пальцев, следы крови и т.д.) были уничтожены Бабушкинской прокуратурой задолго до суда якобы по причине аварии в камере хранения - но ни о какой аварии акта в деле нет.

Ни результатов исследований, ни экспертиз в деле тоже нет…

И это лишь начало перечня грубейших судебно-следственных нарушений.

Суд не установил мотива преступления - так его и не было. Преступление был совершено другим лицом, оставшимся безнаказанным.

После отказа Андреевского от показаний, полученных с применением жесточайших пыток, ни суд, ни следствие даже не попытались рассмотреть другие версии преступления.

Европейский суд по правам человека вынес решение в пользу Андреевского, но ни освобождения Василия, ни отправки дела на доследование Тамаре Андреевской добиться на основании этого решения не удалось. Только деньги поспешно выплатили - и все.

Между тем подошел срок условно-досрочного освобождения.

Но ведь Андреевский не признает вину… Отказ.

Второй раз суд отказал Андреевскому в УДО в сентябре 2011 года.

Когда в третий раз были поданы документы на УДО, Тамару Андреевскую насторожил следующий факт: долгие годы ее сын провел в ИК-10 Саратова, однако в марте 2012-го его внезапно перевели в следственный изолятор, якобы для дачи свидетельских показаний по какому-то делу.

Однако ни на один допрос ни разу не вызвали. Оставалось недоумевать, зачем же перевели из колонии человека, только что подавшего на УДО.

Пока бумаги дошли до суда Кировского района Саратова, в котором находится СИЗО, прошло время, заседание состоялось только 5 июня, более месяца спустя после даты, назначенной судом Ленинского района в ИК-10.

Начало судебного заседания обнадежило: судья Богданова допустила в качестве защитников наряду с адвокатом Тамару Андреевскую и меня, несмотря на возражения прокурора и представителя СИЗО. Михаил Трепашкин, адвокат Андреевского, приехать из Москвы на заседание не смог, в процессе участвовал саратовский адвокат Гулиев.

Оказавшись за столиком адвоката, я увидела своего подзащитного близко: скромный, интеллигентный парень, на которого, впрочем, наложила тень закалка немыслимыми испытаниями. Прямой, открытый, немного грустный взгляд человека, утратившего веру в справедливость, но не утратившего - в добро.

"Неужели же не отпустят?" - подумалось мне, и как-то не по себе стало.

Когда о политзэках речь - все более-менее понятно. Но здесь - вообще ни в чем ни перед кем не повинный человек, жертве оборотней в погонах районного уровня.

Неужели не вытащить?..

Судья Богданова зачитала ходатайство Михаила Трепашкина. Затем были оглашены характеристики. Никаких оснований не отпустить Андреевского условно-досрочно вообще нет: ни одного взыскания, ни замечания, 22 поощрения за 7 лет пребывания в колонии, которая славится придирчивостью администрации.

"В ИК-10 очень легко схлопотать замечание и очень трудно заработать поощрение" - сообщает адвокат Гулиев, хорошо знакомый с местными порядками.

Прибыв в колонию, Василий ничего зазорного в труде по уборке территории для себя не нашел, стал бригадиром уборщиков территории. Участвовал в ремонтных работах помещений. Занимался спортом. Василий увлекся курсами английского языка при школе колонии, окончил компьютерные курсы, участвовал в самодеятельности, писал сценарии для конкурсов и мероприятий, для школьных спектаклей на английском языке.

Что же еще нужно для того, чтобы освободиться условно-досрочно? Три четверти срока уже позади.

Но прокурор против, представитель места лишения свободы - против. Судья спрашивает: вы характеризуете его положительно - и вы против?

Представитель администрации СИЗО-1 - безликий конвоир с бесцветными глазами, хмуро и презрительно глядящий в сторону заключенного - выдает тираду: Андреевский, оказывается, должен "твердо встать на путь исправления". А в характеристике написано: "встал на путь исправления". А есть более высокая степень: "твердо встал…" Ее он не достиг.

А что же нужно сделать для того, чтобы написали "твердо"?

Ответа на этот вопрос мы от представителя СИЗО-1 так и не добились. Осталось только гадать. Может быть, загвоздка в том, что Андреевский отказывается стучать на других заключенных? Или что осмелился искать справедливости в Европейском суде?

Другой факт, на который ссылается сотрудник тюрьмы - это отрицательная характеристика психолога - не колонии, где Андреевский провел 7 лет, а тюрьмы, где он находится менее трех месяцев. Андреевский сообщает суду: с самого прибытия в СИЗО-1 и вплоть до сегодняшнего дня никакой психолог с ним ни разу не беседовал.

"Как же вы можете ссылаться на эту характеристику, если психолог даже не видел Андреевского?" - спрашиваю я у прокурора.

"А кто это сказал - Андреевский, что ли?" - переспрашивает прокурор с интонацией глубочайшего презрения.

Вот ведь казус: в среде, где обитает этот человек, слово заключенного не ставится ни во что. У них как будто само собой разумеется: заключенный всегда неправ, сотрудник всегда прав, а объективная действительность тут ни при чем.

Но ведь и сам прокурор, и кто-то из его близких может же стать когда-нибудь тоже заключенным, от этого не застрахован никто. И каково будет им ощутить на себе действие того климата, который сами же и создавали…

Прокурор Гончаров является по должности помощником Саратовского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях области. То есть, дело его - защищать права заключенных, а не ходатайствовать в судах об отказе в их условно-досрочном освобождении. Т

ак почему же именно он был "обвиняющим" прокурором на этом суде?

Итак, Андреевскому, по мнению прокурора, нельзя верить, потому что он - заключенный. Но где протокол беседы Андреевского с психологом, где результат тестирования? Ничего, кроме характеристики, резко расходящейся с теми, что ранее давались в колонии. Или психолог перепутал Андреевского с каким-нибудь другим заключенным?

Судья предложила отложить заседание до вызова в суд психолога. Андреевский отказался: невмоготу затягивать процесс.

Прокурор Гончаров находит еще одну придирку: Андреевский работает по уборке территории бесплатно.

"А на оплачиваемую работу вы пытались устроиться? Есть в деле ваши заявления об устройстве на такую работу?" - настойчиво спрашивает он Андреевского.

Василий объясняет, что количество рабочих мест ограничено, половина зоны не трудоустроена, и на оплачиваемую работу берут прежде всего тех, у кого в приговоре есть денежный иск.

Мы недоумеваем: почему бесплатный (и тяжелый, между прочим) труд, как уборка снега или ремонт помещений, прокурор не считает заслугой?

А у прокурора между тем еще одна придирка: почему не освоил никакой специальности? Андреевский объясняет: в колонии всего две специальности, "швея" и "металлообработка", это его не увлекают, ему важнее в школе помогать учителям, участвовать в учебном процессе, оформлять методические материалы, писать сценарии. Он увлечен педагогикой…

Я спрашиваю у Андреевского, пишет ли он стихи.

"Иногда. Когда есть время"

"Почему вы хотите быть педагогом?" - спрашиваю я.

"Чтобы мир делать лучше…"

На следующий день судья Богданова тихой скороговоркой огласила в зале Кировского районного суда Саратова отказ Василию Андреевскому в условно-досрочном освобождении.

…Вернувшись из Саратова в Москву, мы с Тамарой Андреевской прямо с Павелецкого вокзала поехали в Мосгорсуд, где в тот день разбиралась кассация на приговор Алексея Козлова.

Заседание к тому времени уже прошло, люди ждали в коридоре решения суда. Какой же контраст они являли собой - те, кто пришел поддержать незаконно осужденного бизнесмена, - грубоватым судебным приставам и охранникам...

Когда открылись двери и все желающие с трудом уместились меж скамьями в зале, судьи огласили свое решение оставить неправосудный приговор в силе так быстро, что вряд ли это заняло полминуты. Они удалялись уже, когда вышедшая из оцепенения публика проскандировала им вслед: "Позор!"

Суд над Алексеем Козловым. Фото Елены Санниковой

Одна иностранка недоумевала: как такое возможно, чтобы человека вновь приговорили к тому же наказанию по тому же обвинению после того, как приговор отменил суд высшей инстанции? Такое невозможно нигде, и это у женщины из Европы не укладывалось в голове.

А у меня, надо сказать, тоже.

Алексей Козлов между тем, нисколько не унывая, улыбался публике и любимой жене, радостно махал рукой из своего стеклянного застенка.

Но каково же было мое изумление, когда вооруженные конвоиры попросили у этого добрейшего человека взять руки назад и защелкнули их сзади наручниками через отверстие в "аквариуме". Только после этого они открыли дверь и вывели Алексея Козлова - руки назад, плотно сцепленные наручниками на запястьях - из зала суда под дулами автоматов. А он и в этом положении продолжал, уходя, радостно улыбаться людям…

Об Андреевском мне сказали: статья тяжелая.

А здесь?..

Наручники - спецсредство, разрешенное к применению только в особых случаях…

А, может быть, "особым случаем" теперь считается непризнание вины? Или обращение к Европейскому суду? Или просто интеллигентность, вежливость и доброта?

Два дня подряд - два разных города и разных суда, но одна картина: интеллигентные, творчески одаренные люди - на скамье подсудимых и в пыточных наручниках под дулами автоматов. А приговаривают их, осуждают и уводят из зала суда безликие существа, подчас и с лицами уголовников…

"Руки назад!"

Такая вот она - Русь сидящая…

29 июня Тамара Андреевская подала в канцелярию Кировского суда Саратова развернутые кассационные жалобы на отказ в УДО, в том числе и мою.

Есть ли теперь надежда на справедливость и разум Саратовского областного суда?..

Елена Санникова, Москва