Дискуссия о персональных данных

Сергей Смирнов, портал HRO.org: Тема защиты персональных данных - одна из составляющих "приватности", права на неприкосновенность частной жизни. Фундаментального права, которое в нашей стране неизменно отодвигают на задний план: всегда находятся "более значимые права". Между тем, неуважение к частной жизни лежит в основе многих правонарушений и злоупотреблений - таких, как незаконное вторжение в жилище или необоснованное задержание человека. Уважение к частной жизни является элементом правовой культуры.

 

 

Врач поликлиники предлагает побеседовать при открытой двери кабинета. Охрана дотошно переписывает данные паспорта. Какой-то заезжий фотограф снимает детишек в начальной школе, и никто не спрашивает ни малышей, ни их родителей, хотят ли они этого. Интернет-магазин предлагает зарегистрироваться и заполнить анкету. Социальная сеть - выложить личные фото, информацию об учебе, работе, родных и знакомых людях.

Всегда есть логичное объяснение. В кабинете врача слишком душно. У охранника - инструкция. Фотографировать детей - невинное занятие (не хотите - не берите отпечатки). Анкеты и сайты... ну, вы же сами делитесь своими данными, никто не заставляет. Подобным образом, от интернет-форума до оперативно-розыскных мероприятий по серьезным уголовным делам, мы передаем малознакомым (и вовсе незнакомым) людям огромное количество информации о себе и тех, кто с нами связан. Вмешательство в частную жизнь, обоснованное и нет, стало традицией жизни и часто воспринимается как должное.

Так называемая "американская" модель защиты частной жизни, в общем случае, подразумевает судебное разбирательство. В США нет закона о приватности и государственного уполномоченного по защите данных на федеральном уровне.

Иное дело - страны Старого света. Здесь с успехом работают национальные законы и подзаконные акты, а с жалобой на вторжение в частную жизнь можно обратиться к специальным омбудсманам. Одобрив собственный закон о персональных данных, Россия (скажем пафосно) объявила о приверженности европейской модели. Правда, с уполномоченным в нашей стране получилось "как всегда": хотя правозащитники и призывали создать новый независимый институт для контроля над исполнением закона, правительство настояло на своем варианте и забрало функции омбудсмана себе.

И вот в нашу страну приехал настоящий, живой европейский "цифровой омбудсман", да не откуда-нибудь, а из Германии - страны, в которой впервые в Европе (семидесятые годы прошлого века) был принят закон о защите данных. Московский Институт Гете организовал для российской аудитории встречу с господином Тило Вайхертом (Thilo Weichert), чья должность официально называется "Уполномоченный земли Шлезвиг-Гольштейн по защите персональных данных".

Зал в Политехническом музее приспособлен, скорее, для лекций, чем для дискуссий. Классический амфитеатр. Сиденья заняты, главным образом, московскими студентами (признаться, я не увидел лиц, знакомых по работе над российским законом о персональных данных). Собеседником г-на Вайхерта стал российский блогер и сетевой деятель Иван Бегтин, руководитель проектов opengovdata.ru и goslyudi.ru. Такой выбор участников дискуссии обеспечил ей плавное течение. Академичность и представительность седовласого немца, рассказавшего о европейских законах и правоприменительной практике, хорошо дополнялась энтузиазмом и яркими примерами его молодого собеседника.

Г-н Вайхерт обрисовал ситуацию в целом. Он сделал важную оговорку (о которой часто забывают наши коллеги, чем дают дорогу превратному толкованию всей правозащитной деятельности в этой области): право на приватность не абсолютно, а может быть законодательно ограничено в общественных интересах. Само право, по мнению г-на Вайхерта, многопланово. Так, например, можно выделить "право на информационное самоопределение", иными словами, "право самому решать, что, кто и при каких обстоятельствах может узнать о человеке". Говоря о Германии, уполномоченный особо отметил важность "разделения властей в информационном пространстве".

Простым языком: данные, которые собирает один государственный орган, не могут автоматически "утечь" в другую структуру. Это не только успокаивает людей, опасающихся "цифрового апокалипсиса" (когда "всех нас посчитают" и сведут данные в единую базу), но и служит реальной помощью тем, кто защищает свои (и чужие) права. Г-н Вайхерт подчеркнул роль Конституционного суда в становлении всего института защиты персональных данных, особенно в противодействии попыткам чиновников Евросоюза обеспечить длительное хранение всех собираемых персональных данных о телекоммуникационных соединениях (в интересах борьбы с преступностью). Уполномоченный довольно резко отозвался о попытках немецких коммерсантов (в частности, торговой сети Lidl) установить "тотальный контроль над сотрудниками" (мотивация тоже была самая праведная: пресечение коррупции и воровства).

Скептической оценки удостоились американские корпорации, так или иначе "засветившиеся" в историях о персональных данных - Google, Facebook, Apple. Г-н Вайхерт напомнил аудитории, что его страна имеет довольно трудное прошлое в смысле защиты свободы информации и частной жизни: прусские порядки, период национал-социализма, а позднее - контроль над гражданами со стороны восточногерманской "Штази". На мой взгляд, это интересным образом сближает Германию и Россию, чья история тоже памятна жестким режимом тотального государственного контроля над информацией и пренебрежения к частной жизни людей.

В ответном выступлении г-н Бегтин обозначил бессистемность как главную проблему в области персональных данных. Россия, подчеркнул он, не имеет "пакета законов, определяющих наше цифровое будущее". Получалось, что единственное спасение на текущий момент - "то, что базы данных принадлежат разным операторам". В общем, тот же принцип информационного разделения, что в Германии, но не продуманный, на уровне государственной политики, а, скорее, спонтанный (и значит, продолжу мысль г-на Бегтина, временный).

После дискуссия качнулась в сторону того, что правозащитники обычно называют гражданской позицией. Г-н Вайхерт резонно призвал аудиторию шире использовать "индивидуальные средства защиты" информации, такие как шифрование. Г-н Бегтин заметил, что люди (надо думать, он говорил, главным образом, о российских пользователях интернета) слабо представляют себе риски. "Многие из тех, кто размещает информацию в сети, ведут себя как дети". В какой-то момент человек может обрести свою долю публичности, и тут-то всплывает персональная информация, иногда деликатного характера и не слишком приятная, которую дотошные журналисты, оппоненты и просто блогеры легко раскапывают в онлайновых архивах.

Здесь разговор, как мне показалось, мог развернуться в одном из наиболее интересных направлений. Стоило бы сравнить степени гражданского правосознания и способностей к самоорганизации в двух посттоталитарных странах. Например, поговорить о том, какой силы должна быть мотивация (или, скажем так, информационный повод), чтобы закрутить вихрь общественного протеста в блогосфере (как это было уже в целом ряде примеров, скажем, с известной аварией на Ленинском проспекте в Москве и акцией ФАР "Мы не заправляемся на Лукойле", с нашумевшими "синими ведерками" и т.д.). Возможно ли, что в области защиты частной жизни в какой-то момент нашего настоящего появится серьезное добровольческое движение подобно тому, которое организовали блогеры для борьбы с августовскими пожарами 2010 года? Насколько общественные онлайновые акции часты и действенны в Германии?

Встреча в Политехе, на мой взгляд, была прекрасной возможностью для двух экспертов поговорить на эту тему. Но, коснувшись модной темы WikiLeaks, ведущий предоставил аудитории задавать вопросы. А вопросы оказались так себе и качеству дискуссии не способствовали. В самом конце, правда, был шанс красиво и содержательно завершить разговор, когда одна девушка из зала очень аккуратно сформулировала свои сомнения в действенности ООНовских деклараций. Но удачная возможность поговорить о европейских нормативах в области защиты персональных данных была упущена. Российский эксперт высказался в том смысле, что эффективные решения следует искать, скорее, в области рынка, защиты прав потребителя, в рамках ВТО, нежели какой-либо иной структуры. Немецкий уполномоченный лишь упомянул о законах о защите данных и рекомендациях европейских омбудсманов - тема, для российского слушателя (и для аудитории Политеха) почти незнакомая. Сколько я ни тянул руку из зала, миловидная дама с микрофоном так и не глянула в мою сторону. Что ж, сам виноват: надо было приходить заранее и садиться в первые ряды.

Два часа пролетели быстро, встреча оказалась интересной. Возможно, она была бы насыщеннее, если бы наши соотечественники "копали глубже", особенно учитывая присутствие такого интересного собеседника, как г-н Вайхерт. Не хватало наглядности: речь немецкого уполномоченного сопровождалось компьютерной презентацией, а выступавшие из России говорили так. Возможно, это связано с какими-то организационными неурядицами: в розданном буклете анонсировался другой российский участник. Как бы то ни было, спасибо институту Гете за предоставленную возможность встретиться с немецким уполномоченным по защите персональных данных и послушать живую дискуссию. Неожиданным финалом стал маленький, но элегантный фуршет: гости получили возможность пропустить пару бокалов вина, что, согласитесь, поднимает настроение в студеный февральский вечер.

P.S. Поскольку немецкий гость говорил на родном языке, для аудитории работали синхронные переводчики. Маленькие приборы с наушниками выдавались участниками на входе в зал... в обмен на паспорта.