"Крапленая карта" прокуратуры

Гособвинение на процессе Михаила Ходорковского и Платона Лебедева в Хамовническом районном суде Москвы выставило один из своих главных козырей. Показания дает бывший директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам "ЮКОСа" Алексей Голубович.

Этот козырной туз-"тяжеловес" - проверенный свидетель по делу "ЮКОСа" со стороны прокуратуры, оказавший ей также немаловажные услуги в пиар-обеспечении разгрома опальной нефтяной компании и преследования ее руководителей и сотрудников. В немалой части на его утверждениях основываются пожизненные приговоры в отношении экс-начальника отдела службы безопасности "ЮКОСа" Алексея Пичугина и бывшего вице-президента НК Леонида Невзлина. В политической мотивированности этих судебных решений не сомневаются независимые эксперты - журналисты, правозащитники, ПАСЕ и другие наблюдатели. И только у российской Фемиды до сей поры царит полное согласие с обвинителями.

Будучи как должностное лицо причастным к тем сделкам, которые потом стали предметом обвинения в суде, Алексей Голубович заключил новую сделку - с правосудием - и счастливо избежал уголовного преследования со стороны российских властей.

Очевидно, что на такого свидетеля, как Алексей Голубович, Генпрокуратура (точнее, те, чьи интересы она в этом деле представляет) делала большую ставку.

Но с самого начала случился конфуз. Отвечая на вопрос Валерия Лахтина (гособвинителя на процессе Михаила Ходорковского и Платона Лебедева) о том, был ли эквивалентным обмен акций "дочерних" предприятий ВНК на акции "ЮКОСа", Алексей Голубович сказал неожиданное. Вместо того чтобы следовать формуле обвинения, согласно которой акции "дочек" обменивались по заниженной цене, в результате чего компаниям наносился ущерб, свидетель заявил нечто иное:

"На тот момент мне представлялось, что поменять акции примерно одинаковой стоимости по их рыночным котировкам - это справедливый обмен".

Это признание стало сюрпризом для обеих сторон процесса и произвело заметную шумиху в СМИ. Кое-кто из комментаторов даже поспешил зачислить Голубовича вслед за известными сидельцами в "жертвы" дела "ЮКОСа".

Впрочем, уже в рамках следующего судебного заседания, состоявшегося всего через день, Алексей Голубович поправился. Пожурив перед судом журналистов, растиражировавших его не выгодные для прокуратуры показания, свидетель не согласился сам с собой и поменял собственные утверждения на противоположные.

"По моему мнению, [обмен акций эквивалентным] не был, но надо оценку посмотреть", - ничтоже сумняшеся сообщил он суду.

А в дальнейшем прокуроры перешли к оглашению показаний Голубовича против "ЮКОСа" на предварительном следствии - видимо, стремясь залатать давешний прокол.

Что произошло за эти сутки со свидетелем? Остается только догадываться. Но несомненно то, что в одном из случаев Голубович сказал неправду. Полагаю, не будет тайной за семью печатями - в каком.

Однако если эта переменчивость свидетеля стала предметом публичного обсуждения, то другая часть его показаний, на мой взгляд, не удостоилась того внимания, которого заслуживает.

Речь о том, что Алексей Голубович ни словом не обмолвился об угрозах в свой адрес со стороны службы безопасности "ЮКОСа". Ему, как он сам сказал, коллеги по компании только лишь рекомендовали уехать за границу в связи с начавшимися уголовными преследованиями представителей НК. И - ничго более. А cамо дело "ЮКОСа" Алексей Голубович без обиняков назвал в суде заказным.

Позвольте, ведь тезис об угрозах - одно из ключевых свидетельств против Леонида Невзлина и Алексея Пичугина!

Так, выступая на заседании Мосгорсуда по делу Алексея Пичугина 18 мая 2007 года, Голубович утверждал, будто в 2003 году Михаил Ходорковский и Леонид Невзлин говорили, что если он не уедет за границу, то его могут арестовать по делу ВНК. В этот же период в офис Голубовича в его отсутствие, якобы, звонил следователь МВД Шумилов, устраивались обыски. Эти события Голубович интерпретировал как давление со стороны Леонида Невзлина, якобы, поставившего себе цель выжить его из России. По высказанному тогда мнению Голубовича, следователь находился под влиянием вице-президента "ЮКОСа" и действовал по его указаниям.

Не меньший интерес представляет и другое мнение Алексея Голубовича, тоже ставшее кирпичиком в приговорах Леониду Невзлину и Алексею Пичугину. Кстати - вопреки закону, согласно которому свидетель должен говорить о том, что знает, а не о том, что предполагает.

Во время поездки топ-менеджеров компании в заповедник "Кавказ" в 2002 году сопровождавший их Алексей Пичугин занимался, по выражению Алексея Голубовича, "обеспечением безопасности". При этом Пичугин, по утверждению свидетеля, "общался с Невзлиным и начальником службы безопасности Шестопаловым".

"Это было необычно, - заявил тогда Голубович, - потому что в "ЮКОСе" существовала жесткая иерархия. А Невзлин и Пичугин общались как человек с человеком, а не как начальник с подчиненным".

К слову, на видео, снятом в ходе той поездки (оно впоследствии демонстрировалось на судебном процессе Леонида Невзлина как "вещдок") этого самого "общения" почему-то не видно.

Но как бы то ни было, само по себе "доказательство" наличия "преступной" связи - умение общаться с нижестоящим сотрудником, никак не подчеркивая свое высокое положение - производит впечатление. Видимо, со своими подчиненными Алексей Голубович говорит не как с людьми?

Однако вернемся в день сегодняшний. Итак, минус Голубович в доказательной базе против Невзлина и Пичугина.

Напомню, что на заседании Мосгорсуда по делу Леонида Невзлина 21 апреля 2008 года еще один лжесвидетель отказался от своих показаний против юкосовцев. Неоднократно судимый заключенный Геннадий Цигельник признался тогда, что, вопреки своим прежним утверждениям, на самом деле он никогда не знал ни Алексея Пичугина, ни Леонида Невзлина, а впервые услышал о них только от следователя Буртового.

"Я оговорил Пичугина и Невзлина по просьбе следователей Генеральной прокуратуры Буртового, Банникова, Жебрякова и оперативного работника Смирнова", - в частности сказал Цигельник.

Его подельник, Евгений Решетников, отвечая на уточнающий вопрос адвоката, пояснил, что версию о причастности представителей компании к убийствам, ему поведал... все тот же следователь Буртовой.

Мотивы, по которым действовал каждый из лжесвидетелей - это уже предмет исследования суда, который обязан определить меру ответственности лицам, совершившим это уголовное преступление.

Но в первую очередь давайте не забывать об их невинно осужденных жертвах. Минус Цигельник, минус Решетников, минус Голубович...

А еще с самого начала следствия и на протяжении всех судов в виновности юкосовцев высказывал сомнение бывший начальник управления делами компании "РОСПРОМ" Виктор Колесов, избитый и ограбленный в октябре 1998 года неизвестными (по мысли следователей, это были Цигельник и Решетников, исполнявшие "заказ" руководства НК).

Минус, минус, минус...

Кто же остается у "фабрикантов" дела в активе?

Ольга Костина, на которую покушались там, где она не жила и редко бывала, "вспомнившая" о причастности "ЮКОСа" к взрыву на лестничной клетке у квартиры своих родителей спустя пять лет после события? Насильник и серийный убийца Коровников? Евгений Рыбин, проигравший иски "ЮКОСу" в международном арбитраже и обвиненный за рубежом в финансовых махинациях?

Не пора ли заканчивать игру краплеными картами и пересматривать дело осужденных к пожизненному заключению по столь сомнительным основаниям (равно как и другие дела в отношении юкосовцев)?

Или будем дожидаться очередного провала российской Фемиды в Страсбурге?